ЭтноФото

Блог Института этнологии и антропологии РАН

Ронан ле Коадик "Мультикультурализм"
ethno_photo
Понятия "мультикультурализма", "мультикультурного общества" встречаются в разнообразных политических дискуссиях все чаще и чаще. Однако дискутирующие зачастую не знают истории и точных смыслов вкладываемых в это понятие различными людьми в разных регионах, а также и общего контекста дискуссии специалистов вокруг этого понятия. Чтобы немного заполнить этот пробел мы публикуем фрагмент статьи французского исследователя, социолога, специалиста, в частности, по бретонцам и бретонской идентичности Ронана ле Коадика "Мультикультурализм".
Эта статья была опубликована на русском языке также в вышедших под грифом ИЭА РАН книгах "Французские тетради" и "Диалоги об идентичности и мультикультурализме". Полную версию статьи можно скачать здесь.


Мультикультурализм

Социологическая традиция

Классическая социология
Классическая социология не уделяет достаточного внимания культурному многообразию. Напротив, вслед за ее отцами-основателями: Максом Вебером, Эмилем Дюркгеймом и самим Карлом Марксом, она в целом остается в рамках государства-нации, не ставя его под вопрос.
В соответствии с предложенной Ульрихом Беком « контейнерной теорией общества» (the container theory of society), общества, называемые «национальными», основаны на государственном контроле над пространством, с которым сообразовывается и классическая социология. Внутренняя однородность обществ, объясняет он, создается преимущественно с помощью государственного контроля: всевозможные социальные практики тиражируются и стандартизируются государством-нацией, которое маркирует их как «национальную» экономику, «национальный» язык, «национальные» литературу, общественную жизнь, историю и т. д. Государство превращает контролируемую им территорию в своего рода «накопитель» (container), внутри которого оно систематически фиксирует экономические и социальные статистические показатели, в то время как категории государственного учета становятся категориями эмпирической социологии, а социологические определения реальности соответствуют бюрократическим.
Различие в национальных подходах
Конечно, не все социологи и антропологи относятся к культурному многообразию одинаково. В Соединенных Штатах, население которых привыкло считать себя многоэтничной нацией, культурные различия исследуются давно и широко. Франция же, хоть и сформировалась путем присоединения различных провинций и, в более позднее время, поглощения мощных иммиграционных волн, в целом не воспринимается ни ее населением, ни элитой как многокультурная страна. Здесь, напротив, преобладает унитаристское представление о нации в сочетании с возвышенным образом французской цивилизации. Поэтому размышления о культурном многообразии – явление для Франции новое и не слишком распространенное.
Кроме того, исследования культурного многообразия, на протяжении десятилетий ведущиеся в США, часто негативно воспринимаются французскими учеными, а сама американская культурная антропология иногда подается в карикатурном виде. Так, принято говорить об американском «культурализме», как если бы это была единая школа, а не совокупность разных течений. Его часто представляют субстанциалистским, тогда как в большинстве случаев он не материализует культуру. Его упрекают в статичности понимания последней, в то время как в целом ему присуще эволюционисткое ее видение. Наконец, научный вклад американских культурных антропологов часто недооценивается, хотя их труды способствовали пониманию того факта, что нельзя более игнорировать способы мышления, сформировавшиеся в других культурах, или рассматривать их как варварские; они сделали очевидной сопоставимость всех культурных систем и сделали многое для устранения путаницы между «природным» и «культурным».
Тем не менее, согласимся с французскими критиками в том, что не следует реифицировать культуры. Это положение будет нам полезно при попытках понять природу современных «идентификационных волн».

Читать далееCollapse )

Котовская М.Г., Шалыгина Н.В. Современное мифотворчество: почему так живуч миф о матриархате
ethno_photo
Статья сотрудников ИЭА РАН М.Г. Котовской и Н.В. Шалыгиной, впервые опубликованная в сборнике РГГУ "Гуманитарные чтения", посвящена полемике и мифам вокруг понятия о "периоде матриархата" в истории человечества. Авторы полемизируют с распространенным в российском обществе "мужским мифом" о периоде матриархата, основанном на страхе перед полным подчинением женщине. В иллюстративном материале мы попытались представить и третью сторону этой полемики -- "женский" нарратив/миф о матриархате.
Полную версию статьи можно скачать здесь

 

Котовская М.Г., Шалыгина Н.В.  СОВРЕМЕННОЕ МИФОТВОРЧЕСТВО: ПОЧЕМУ ТАК ЖИВУЧ МИФ  О МАТРИАРХАТЕ?

Миф изначально присущ человеческому мышлению как форма познания объективной действительности. В свое время русский философ А.Ф.Лосев привел мифологический способ познания реальности к хорошо известной сегодня формуле: «Миф – это совершенно необходимая категория жизни и мысли, далекая от всякой случайности и произвола» ( Лосев А.Ф. Самое само. Сочинения. 1999. С.210). Именно поэтому так называемые классические мифы не сочинялись каким-либо конкретным автором, а формировались спонтанно, «обкатываясь» в коллективном сознании множества поколений людей.

Однако существует и неклассическая мифология, которая скорее может быть охарактеризована как социальная технология, ориентированная на переработку информации именно массовым сознанием. Акцент в неклассической мифологии делается на усилении главного символа, который массовое сознание в процессе переработки информации естественным образом начинает выделять и укреплять. Именно таким способом неклассические мифы (мифологемы) конструируются и внедряются в массовое сознание. Их существование и развитие во времени было бы невозможным без склонности общественного сознания опираться на стереотипы и предрассудки. Т.е. в известном смысле само массовое сознание продуцирует новодельческие мифологемы. Известно, например, что тоталитарные мифологемы создавались молодыми маргиналами («демиурги Тысячелетнего рейха», « строители коммунизма» и т.п.) в расчете именно на массовое сознание, которое и возносило позже эти мифологемы в сферу философского теоретизирования.

С помощью мифологем происходит актуализация, если можно так сказать, доминирующего культурного кода. Если в обществе имеется «слабое звено», вызывающее ожесточенные дискуссии, но фактически не имеющее прагматического разрешения в ближайшем обозримом будущем, то такое «звено» вполне может стать фундаментом для рождения мифологем. «Больным» местом, или «слабым звеном» современного общественного сознания является противостояние «мужского» и «женского» практически во всех сферах социальной жизни – в экономике, политике, культуре, искусстве и т.д. Активность женского движения во многих странах воспринимается общественным сознанием сегодня как возвращение некоего мифического времени, когда все приоритеты социального управления принадлежали женщине, а не мужчине. Любопытно, что массовое сознание практически не интересует ни когда такой период в истории человечества реально мог бы быть, ни почему могла бы сформироваться такая ситуация, ни, тем более, что конкретно представляло из себя «правление женщин». Главное – это то, что в истории человечества якобы был прецедент, который при определенных условиях может быть реанимирован. Именно такая логика массового сознания и актуализирует сегодня миф о матриархате.

Будучи на время вытесненными из актуальной парадигмы социального опыта, мифы рано или поздно трансформируют форму своего субъективного присутствия. Иными словами, если миф по тем или иным причинам оказался вытесненным из сферы сознательного, то фактически он никуда не исчезает, а лишь адаптируется к образам бессознательного, продолжая воздействовать на общественное сознание глубинными интенциями (Б.Малиновский. Магия, наука, религия. Пер. с англ. М., 1998. С. 70). Условия меняются – и миф возрождается, меняя лишь форму своего существования.

Для того, чтобы разобраться в причинах живучести мифа о матриархате, необходимо, очевидно, сделать две непростые, но важные вещи. Во-первых, понять основы этого мифа, суть самой мифологической конструкции о матриархате. А, во-вторых, - дать оценку этой конструкции с точки зрения данных этнологии и антропологии. Сам же термин «матриархат» мы предлагаем рассматривать как мифологический текст-матрицу, с одной стороны, способствовавший накоплению социально полезной информации, а, с другой стороны, ставший основой достаточно ангажированных социальных технологий. Так был или не был матриархат?

В отечественной науке ответ на этот вопрос пытаются дать специалисты самых различных областей гуманитарного знания. И в целом это, безусловно, полезное начинание, которое способствует восприятию проблемы под разными углами зрения. Но, с другой стороны, количество междисциплинарных интерпретаций нередко стирает границы самой проблемы, либо уменьшая, либо преувеличивая и даже искажая ее научное значение.



"Венера из Виллендорфа"
Верхнепалеолитические женские статуэтки -- "палеолитические венеры", находимые, главным образом, на территории Европы и Центральной Азии считались одним из аргументов в пользу теории матриархата




Читать далееCollapse )

Джорджио Блундо. ПОВСЕДНЕВНЫЙ ТОРГ С ГОСУДАРСТВОМ
ethno_photo
Коррупция -- феномен и проблема общественной жизни широко распространенная во многих странах мира, в том числе и в России. И ее исследование может, безусловно, считаться одной из важнейших и наиболее актуальных тем социальных наук. Механизмы коррупции могут изучаться различными методами -- экономическими, социологическими. Но не менее важной являются и методы социально-культурной антропологии  -- непосредственного полевого исследования различных коррупционных практик методом включенного наблюдения. Именно такому, этнографическому методу изучения коррупции посвящена работа французского исследователя Джорджио Блундо, описывающая работу "посредников" между государством и людьми в современном Сенегале. Работа эта тем более актуальна, что ряд описанных им механизмов имеет, по-видимому, прямые аналогии и в современном российском обществе. Статья фрагмент которой мы публикуем ниже, полная версия которой может быть скачана здесь, была впервые опубликована в изданном под грифом ИЭА РАН в 2009г. сборнике под ред. Е.Филипповой и Б.Петрика "Социальная антропология во Франции. 21 век." Сборник был подготовлен по результатам российско-французского симпозиума по социальной антропологии проходившего в Москве в сентябре 2008г.





Джорджио Блундо ПОВСЕДНЕВНЫЙ ТОРГ С ГОСУДАРСТВОМ: ДЕЛОВЫЕ АГЕНТЫ, ПОСРЕДНИКИ И ЗАЗЫВАЛЫ В ЛАБИРИНТАХ СЕНЕГАЛЬСКОЙ АДМИНИСТРАЦИИ

Их называют ходатаями, деловыми агентами, мобильными посредниками, juuti, "судебными волонтерами", гражданским таможенным персоналом. Некоторые из них работают на администрацию в качестве внештатных или добровольных сотрудников и оказывают ей помощь в сборе налогов, обнаружении мошенников, в выполнении бюрократической работы. Другие же занимаются неофициальной посреднической деятельностью и предлагают свои услуги людям, попадающим в лабиринты сенегальской бюрократии, в какую бы службу они ни обратились. Роль как официальных, так и неофициальных посредников неоднозначна: с одной стороны, они являются катализаторами действий в процессе административной волокиты, а с другой - заслоном между местными государственными структурами и гражданами, имеющими дело с этими структурами. Вызванные к жизни непрозрачностью работы административных органов, их недостаточной технической оснащенностью, слабым  контролем над деятельностью этих структур, обладающих неограниченной властью, основанной на произволе и личных симпатиях, - посредники становятся чем-то вроде связующего звена между чиновниками и населением и подпитывают своей деятельностью работу административных органов, зиждущуюся на договоренностях, взятках, создании своих собственных или приспособлении существующих правил и порядков. Если выражаться конкретнее, то можно сказать, что посредники, действующие в административной сфере, облегчают госслужащим и нуждающимся в их услугах гражданам ведение переговоров и достижение договоренностей в обход государства, сводя их на общей территории, где царят иные правила, далекие от официально установленных.
В данной статье мы впервые попытаемся проанализировать часть материалов, собранных в ходе продолжающегося сравнительного исследования механизмов и репрезентаций "мелкого" взяточни-
чества в Бенине, Нигере и Сенегале. Исследование охватывает следующие сферы: общественный транспорт, таможенная служба, местные налоговые и судебные органы, здравоохранение, а также сфера, относящаяся к процедурам заключения государственными организациями сделок с частными предприятиями. В ходе изучения способов взаимодействия клиентов с государственными службами нами было отмечено повсеместное присутствие административных посредников, помогающих людям "достучаться" до местной администрации и в то же время способных стать "проводниками" в цепи коррупционных связей. Размышление над этими посредническими практиками позволит нам представить в общих чертах этнографический подход к исследованию административных систем. Мы откажемся от нормативного редукционизма, свойственного формуле "good governance", дабы с помощью сравнительного эмпирического изучения яснее представить себе как конкретные механизмы повседневного функционирования африканских государств, так и социальные и политические закономерности, способствующие реорганизации или дезорганизации этих механизмов. С этой точки зрения мы рассматриваем исследование коррупции как один из подходов к изучению реального функционирования и процессов социализации государственных органов, а также как способ выявления областей, находящихся вне закона и вне контроля со стороны государства. Коррупция может также служить основным индикатором в процессе анализа конкретных форм публичного пространства, профессиональной этики государственных чиновников или же взаимодействия между госструктурами и населением.
Данная статья состоит из трех частей. В первой части мы опишем основные закономерности деятельности государственных служб Сенегала, а именно судебных, налоговых органов и таможенной
службы. Во второй части мы проанализируем практику посредничества в административной сфере, которую порождают данные способы функционирования. В заключение мы рассмотрим более общие вопросы о возникновении новых неофициальных форм приватизации и постепенной институциализации неформального способа государственного управления в решении обычных административных задач.


Читать далееCollapse )

И.А. Морозов Игровой "дом"(в контексте современных детских игровых практик).
ethno_photo
Одной из важных областей социально-культурной антропологии до сих пор не затронутых в нашем блоге является антропология детства. Сегодня мы начинаем восполнять этот пробел публикацией фрагмента(предв. варианта) статьи с.н.с ИЭА РАН И.А. Морозова "Игровой "дом"(в контексте современных детских игровых практик)".
Более полный вариант этой статьи можно скачать здесь
Статья была впервые опубликована в книге "Очерки русской народной культуры" в 2009г.


Игровой "дом"(в контексте современных детских игровых практик).

Детские игровые практики являются хорошим примером живучести традиции, ее способности адаптироваться в современных условиях, мимикрировать к наиболее устойчивым образам массовой культуры. Данная статья посвящена современным модификациям детских ролевых игр «в дом» и «в семью», в ходе которых принято сооружать специальные игровые «домики»: «шалаши», «будки», «клетки». Особое внимание в данной статье уделено широко распространившейся в последние десятилетия практике сооружения детских игровых домиков на деревьях.
Первые ассоциации при взгляде на эти игровые сооружения — ощущение необычайной архаики. Слишком уж они напоминают некоторые типы жилища у аборигенного населения Африки, Азии, Южной Америки, Океании и Полинезии. Однако сразу же вспоминаешь о том, что это создано руками современных детей, зачастую не имеющих ни малейшего представления об аналогичных постройках древних или «примитивных» народов. Поэтому возникают резонные вопросы: чем обусловлена распространенность и унифицированность подобного рода сооружений? Является ли подобная форма (шалаш, землянка, дом на дереве) инновацией или же она продолжает некие устойчивые формы, характерные для местной традиции и в прошлом? А может быть, мы имеем дело с актуализующейся в определенных ситуациях архетипической формой, слабо привязанной к конкретной культурной традиции?
Поиск ответов на эти вопросы, собственно, и стал побудительным мотивом для проделанных нами разысканий и составил основу нашего исследования.


Игровой «дом» в детских игровых практиках

Концепт «дома», отраженный как в повседневных и обрядовых практиках, так и в мифологической картине мира данного социума и его мировоззрении, имеет исключительную важность для детской субкультуры, поскольку освоение мира ребенком начинается именно со «своего», «домашнего» пространства. Основные навыки «доместификации чужого», полученные в процессе первичной исследовательской деятельности в пространстве «дома», затем активно используются детьми и за его пределами. Именно поэтому столь богата и разнообразна морфология форм детских игровых домиков: от чисто символических объектов, обозначенных терминологически или выделенных из общего пространства на предметно-символическом уровне (колышек, камешек, круг, возвышенное или огороженное место) до вполне реалистических сооружений.
Читать далееCollapse )

А. Саидов. К истории и этнографии сарыкольцев и ваханцев Китая
ethno_photo
Несмотря на все изменения произошедшие на политическом пространстве бывшего СССР, ИЭА РАН отнюдь не теряет связи с учеными самых разных стран так называемого "ближнего зарубежья". Так, в нашем блоге, мы публикуем фрагмент статьи таджикистанского исследователя А.Саидова, посвященный жизни таджиков или, в иной трактовке, памирских народов -- сарыкольцев и ваханцев Китая-- одного из множества этнических меньшинств этой страны. Полная версия статьи была впервые опубликована в ежегодном сборнике ИЭА РАН "Расы и народы" за 2009 год. Ее можно скачать здесь. Статья основана на материалах полученных в ходе этнографической экспедиции организованной в 2006г. Международным институтом центральноазиатских исследований(г. Самарканд, Узбекистан).






А. Саидов. К истории и этнографии сарыкольцев и ваханцев Китая

Жизнь таджиков в современном Ташкургане
Синьцзян-Уйгурский автономный район (СУАР) Китайской Народной Республики был образован в 1955 г. На его территории были созданы многочисленные автономные административные единицы различных национальностей, в число которых входили следующие четыре таджикские административные единицы:
1. Автономный уезд Ташкурган на территории бывшего уезда Пули.
2. Национальная волость Зеревшан в уезде Яркенд (Шачэ). В ее состав входило 10 деревень.
3. Национальная волость Новабад в уезде Гумма (Пишань). В ее состав входило 3 селения.
4. Национальная волость Азатабад в уезде Каргалык (Ечэн).
Основная масса таджиков проживает в основном на террито­рии автономного уезда Ташкурган. Расстояние от Кашгара до Ташкургана 290 км. По дороге в Ташкурган автомашина проез­жает мимо озера Каракул, которое расположено у подножия го­ры Музтаг (Ледяная гора). Пик Музтаг находится на высоте 7546 метров и граничит с Пакистаном. Это очень привлекатель­ное место, посещаемое туристами. Музтаг покрыт снегами и льдами. На этой горе берут свои начала многие реки, протекаю­щие через территорию Ташкургана.
После озера Каракул и горной дороги Музтаг начинается территория уезда Ташкурган, который расположен на высоте 3200 м над уровнем моря. Территория Ташкургана составляет 25 тыс. кв. км и граничит с Таджикистаном, Афганистаном и Па­кистаном. Граница Ташкургана с упомянутыми выше странами составляет 888 км. Здесь проходит автотрасса из Мургаба (Тад­жикистан) через пограничный перевал Кульма в пакистанский Каракорум. Из центра Ташкурган до границы Кульма (в направ­лении г. Кашгар) - 80 км, а от границы до Мургаба - 40 км.
По территории Ташкургана протекает много больших и ма­лых рек, которые берут свое начало с многочисленных горных ледников, окружающих Ташкурган. Из рек Ташкургана самыми большими и известными являются реки Зарафшан и Ташкурган. Остальные мелкие речки Ташкургана являются их притоками. С востока в р. Зарафшан впадают речки Кулчин, Шиншол, Марийнг, Пил и Дотунг. Недалеко от истока в р. Ташкурган, где она течет с запада на северо-восток, впадают Карачукур и Дон-гбош. Длина р. Ташкурган составляет 240 км. Зарафшан сливает­ся с р. Ташкурган в области Ташкурган, затем обе они впадают в реку Тарим. До этого Зарафшан протекает по территории рай­она Окту.
В восточной части Ташкургана находится гора Афрасиаб, у подножья которой протекает арык Фархад. Он соединяется с во­дами, протекающими через населенный пункт Вача, а дальше через Яркенд впадает в реку Тарим.


Историк Мадалихони Болун. С. Тагарма. Фото автора, 2006 г.


Согласно статистике в г. Урумчи проживают 104 таджика, со­ставляющие 40-50 семей. В вузах Синьцзяна обучаются около 23 студентов. По сведениям таджиков, проживающих в г. Урумчи, вскоре при педагогическом институте г. Урумчи будет функциони­ровать «Общество социального развития таджиков Китая».
В сел. Тагарма, расположенном на расстоянии 2-3 км от центра Ташкургана, проживает знаток истории таджиков Ташкургана, один из соавторов книги «Таджики Китая», изданной в 1994 г. на уйгурском языке, Мадалихони Болун. Им опубликовано несколько трудов о таджиках Китая. Боль­шинство сведений, приведенных в данной статье, мы получили от него.
В Ташкургане и его окрестностях в основном проживают памирские (сарикульские) таджики, которые являются после­дователями исмаилитской веры. Кроме того, там живут вахан-цы - часть ваханцев таджикского Памира. Они не знают тад­жикского языка, а владеют уйгурским и китайским языками. Дома между собой разговаривают на своем сарикульском диа­лекте, который, по их словам, близок к шугнанскому. Хотя они не знают таджикского языка, почти все слушают таджик­ские песни и музыку. В Ташкургане функционируют 26 джамоатхона (молельные дома исмаилитов) и две мечети для сун­нитов. По словам заместителя хокима Ташкургана Талиба Мусо, всего в КНР проживают более 41 тыс. таджиков, из кото­рых около 27 тыс. проживают в Ташкурганском уезде. Осталь­ные живут в Кашгаре, Яркенде, Хотане и других населенных пунктах: Каргалик, Окту, Сараки, Пил, Барногул, Казгул, Туглоншо, Пасполдар, Джулфо, Пишан, Гума, Цзепу, Нашдам, а также в селах, наполовину заселенных киргизами.
Таджики Ташкургана очень бережно и внимательно отно­сятся к религиозным нормам. Они не берут в жены и не выхо­дят замуж за представителей других народов. Согласно дирек­тивам государства, народам некитайского происхождения, проживающим в сельской и отдаленной местностях, разреша­ется иметь трех детей, а в городах и поселках городского ти­па - двух. Кроме таджиков в Ташкургане живут киргизы, уйгу­ры, китайцы и представители других народов Китая. В 18 шко­лах и почти в 70 отделениях учатся свыше 5 тыс. учеников. Обучение в школах и дошкольных учреждениях проводится на уйгурском и китайском языках, так как в соответствии с госу­дарственной директивой от 1954 г. преподавание таджикского языка было отменено.

Читать далееCollapse )


Д. Радойичич. Миграции русских в Черногорию в начале 21 века
ethno_photo
Мы уже писали о жизни русской общины Сербии 1920-х--1930-х годов сформировавшейся в ходе эмиграции вызванной Октябрьской Революцией и Гражданской Войной. Однако, эта волна миграции русских оказалась не единственной в регионе. Представленная ниже статья посвящена новой волне миграции русских в, быть может, наиболее исторически, этнически, культурно близкую к Сербии страну-- республику Черногория. Эта группа, в отличие от первой волны эмиграции, уже не бежит из России куда только возможно, но, скорее, придирчиво подбирает наиболее подходящие с экономической, культурной, климатической точки зрения регионы. Те из россиян, кто, покупает недвижимость не только для отдыха, эмигрируют в Черногорию чаще всего сохраняя прочные связи с Россией. Они уже успели наложить неизгладимый отпечаток на культурный и лингвистический облик черногорского побережья Адриатики.
Автор статьи -- сербская исследовательница Драгана Радойичич. Статья была впервые опубликована в первом томе трехтомника "Европейская интеграция и культурное многообразие", вышедшем в ИЭА РАН в 2009г. Ее полную версию можно скачать здесь



Д. Радойичич. Миграции русских в Черногорию в начале 21 века

С начала XXI в. русские интенсивно покупают недвижимость в Черногории, в первую очередь на побережье и все интенсивнее в горах. Речь может идти о миграции русских как в контексте глобального, так и русско-черногорского феномена. Интенсивное строительство жилых домов приводит к численным изменениям на локальном уровне и экономического укрепления населения. Все процессы и изменения, связанные с миграциями привлекают внимание средств массовой информации.
Непосредственные наблюдения на местности и многочисленные публикации в средствах массовой информации привлекли мое внимание как исследователя к проблеме нового вида миграций из России в Черногорию. Тем более миграции прошлого времени, имевшие место в Черногории и Боке Которской, десятилетиями были предметом моего изучения. Я приступила к своим исследованиям в 2003 г., сначала в Боке Которской, Будве и Баре, а в прошлом году продолжила их в Колашине и на Жабляке. Временной фактор для этих изысканий сыграл огромную роль, т. к. современная волна переселения русских длится уже более восьми лет. Особенно интенсивно этот процесс шел в течение 2006–2007 гг. и стал ослабевать с 2008 г.


Прибрежная полоса в одном из приморских городов Черногории -- Герцегнови



Несколько лет тому назад я встретила в печати следующие слова: «Появилась новая и мощная «элита». Но сегодня свой приют тут находит немного иная современная русская элита Путина». Спустя два десятилетия, прошедшие после падения коммунизма, русские распространились, как туристы, бизнесмены и покупатели недвижимости по всем континентам. Их интересуют популярные, привлекательные и особенно курортные местности. Что касается Черногории, переселение русских сюда, кроме всего прочего, связано с историческим опытом. Например, генезис русско-бокельских (имеется ввиду Бока Которска – прим. пер.) связей берет свое начало с конца XVII в., когда первые русские мореплаватели обучались своему ремеслу в г. Пераст, продолжился на протяжении всего XVIII в., в период участия бокельцев в создании русского флота, вплоть до русского правления в Боке в начале XIX в. После революции 1917 г. элита царской России эмигрировала в Боку Которску. Миграции 1920-х гг. считаются первыми значительными миграциями русских. В большинстве своем это были офицеры высокого ранга, профессора, врачи, художники и их семьи. Многие из них остались жить и работать в общине Герцегнови. Быстро привыкнув к новой среде, они основали всевозможные общества, которые занимались образованием, культурой и художественной деятельностью. Русских эмигрантов здесь помнят по многим культурным мероприятиям.
В наши дни изучение вопросов, связанных с историей русских эмигрантов, актуализируется с началом деятельности Общества сербско-русской дружбы в Боке Которской и Дубровнике, основанного в 1990–1991 гг. и перерегистрированного в 2003 г. в Общество сербско-русской дружбы со штаб-квартирами в Герцегновом и Боке Которской. Программа работы общества включает укрепление культурных и исторических связей с Россией. В первую очередь это защита Русского кладбища на Савини-Герцегнови, которое берет свое начало с 1919–1920 гг. Позднее кладбище было уничтожено, могилы продавались, особенно в 1990-е гг. Общество начало юридическую защиту кладбища и уже отвоевало его часть, в которой теперь находится церковь, посвященная Св. Феодору Ушакову. Российская дума в 2006 г. поддержала возобновление кладбища. После этого началась его реконструкция и строительство церкви с благословения митрополита черногорско-приморского господина Амфилохия. Церковь им. Св. Феодора Ушакова получила в подарок несколько икон от русской Патриархии, от российского парламента и других организаций, а строительство самой церкви закончено в 2008 г.

Читать далееCollapse )


Почему хадза Танзании продолжают в наши дни заниматься охотой и собирательством?
ethno_photo
Невозможно представить этнологию и антропологию без самых полевых исследований разнообразных культур и народов во всех возможных уголках мира. И именно таким полевым исследованиям посвящено ежегодное издание "Полевые исследования института этнологии и антропологии", том которого посвященный полевым исследованиям 2006г. вышел недавно в издательстве "Наука".
Мы публикуем в блоге фрагмент статьи посвященной экспедиции ИЭА РАН в Восточную Африку под руководством М.Л. Бутовской. Эта экспедиция -- часть первого в истории как современной российской, так и в советской этнографии проекта, посвященного  полевым исследованиям в регионе. Статья повествует об экспедиции к единственным сохранившимся до наших дней охотникам и собирателям Танзании --  хадза.  Полную версию статьи можно скачать здесь.





М.Л. Бутовская, М.И. Драмбян, В.Н. Буркова, Д.А. Дронова

ПОЧЕМУ ХАДЗА ТАНЗАНИИ ПРОДОЛЖАЮТ В НАШИ ДНИ ЗАНИМАТЬСЯ ОХОТОЙ И СОБИРАТЕЛЬСТВОМ?



В 2006 г. в период с сентября по октябрь включительно, экспедиция ИЭА РАН в составе: Бутовская М.Л. (руководитель), Буркова В.Н., Драмбян М.И. и Дронова Д.А. работала на севере Республики Танзания, в районе оз. Эйяси, преимущественно на его восточном берегу. Проведение работ стало возможным бла­годаря грантам РГНФ на полевые исследования № 06-01-18128е, и исследовательскому гранту РГНФ, № 04-01-00244а, а также благодаря разрешению Танзанийского правительства на исследо­вание в данном регионе. Наш проект - первое полевое исследо­вание российских антропологов (включая также советский пери­од) в Восточной Африке, направленное на изучение традицион­ных культур этого региона.
Экспедиция 2006 г. - один из этапов более крупного проекта по изучению антропологии, культуры и особенностей поведения трех коренных народов, проживающих по соседству в районе северной Танзании: хадза (охотники-собиратели), датоги (отгон­ные скотоводы) и иракв (земледельцы). Начало работ в Север­ной Танзании положено исследованиями М.Л. Бутовской 2004-2005 гг.. Все три народа продол­жают вести традиционный образ жизни и регулярно взаимодейст­вуют друг с другом в повседневном контексте. В рамках комплексной программы собирались данные по материальной культуре хадза, способам их жизнеобеспечения, факторам, опре­деляющим выбор брачного партнера, уделялось внимание специ­фике взаимодействия традиционной экономической системы охотников-собирателей с рыночной экономикой обществ, нахо­дящихся в процессе модернизации и также с современным запад­ным обществом.(...)
В рамках данной статьи мы ограничимся анализом части наших полевых материалов по хадза. Эта этническая общность представляет собой одну из немногих сохранившихся до наших дней популяцию охотников-собирателей. Интерес к данной куль­туре исключителен: до сих пор для антропологов остается загад­кой! Почему эти охотники-собиратели, не смотря на контакты со скотоводами, земледельцами и представителями западной циви­лизации смогли сохранить свою культуру, систему ценностей и традиционные системы жизнеобеспечения? Почему, вопреки активным усилиям танзанийского правительства "посадить хадза на землю", они так и не приобщились к навыкам земледелия и не пытаются овладеть навыками скотоводства? Для большинства же культур охотников-собирателей контакты с иноэтничными соседями завершились трансформацией, ассимиляцией или гибе­лью.


Мясная пища - не редкий гость в ра­ционе хадза (задняя часть дик-дика)


Хадза (хадзапи, тиндига, киндига, кангеджу, вахи) - традици­онно представляли и представляют интерес для широкого круга этнографов, антропологов как неспециализированные охотники-собиратели тропического пояса, одни из немногих подобных групп земного шара, сохраняющие традиционный образ жизни. Д.А. Ольдерогге называет их "бушменами Восточной Африки". Как показывают многочислен­ные данные, их культура и по сей день во многом продолжает оставаться сходной с той, что была описана для бушменов !кунг Намибии до 1970-х годов. Эта этниче­ская группа проживает в районе оз. Эйяси на северо-западе Танзании. Считается, что их язык (хадзане, хадзапи) родственен бушменскому, и наряду с языком сандаве входит в группу койсанских языков. В последнее время, правда, находят подтверждение предположения Дж. Вудберна о том, что язык хадзапи занимает обособленное положение в койсанской семье. По версии ряда спе­циалистов, клики могли представлять собой древнейший вариант современного языка. Возможно, такой язык практиковался пер­выми людьми современного вида. По мнению А. Найта с соавто­рами, клики могли сохраниться в языке отдельных этнических групп (охотников-собирателей) со времен, когда вокальный язык еще полностью не сформировался и кли­ки представляли собой довербальную ступень для современного языка. Современные генетические данные (анализ митохондриальной ДНК и Y-хромосомы) свидетельствуют о том, что расхо­ждение предковых популяций бушменов Южной Африки и хадза произошло на ранних этапах дифференциации современного человечества не позднее 50 000 лет.
На сегодняшний день численность хадза оценивается пример­но в 1000 человек. Из них около 250 че­ловек (западные хадза или вахи) обитают к западу от оз. Эйяси, ведут образ жизни охотников-собирателей и практически не изу­чены. 750 человек проживают к востоку и югу от озера. По по­следним данным примерно 300 человек (часть восточных хадза) продолжают вести традиционный образ жизни охотников-соби­рателей и полностью обеспечивают себя едой за счет собира­тельства и охоты. Остальные восточные и южные хадза сочетают традиционные способы экономики с различными видами деятельности, дающими им дополнитель­ные доходы: сторожат кукурузные плантации соседей-земле­дельцев от набегов обезьян (мартышек и павианов), получая в уплату молотую кукурузу и одновременно используя в пищу мя­со убитых обезьян; работают егерями и гидами в национальных парках; некоторые группы хадза вовлечены в туристический бизнес.

Читать далееCollapse )



Е. Филиппова "Мы" и "они"? Об опасности холизма в общественных представлениях
ethno_photo
В современном сложном многообразном обществе тема взаимодействия людей с различными идентичностей и культур, тема противопоставления "Мы -- Они", его возникновения и эволюции -- чрезвычайно значима, как, впрочем, была она значима и в иные исторические эпохи. Мы представляем статью с.н.с. ИЭА РАН Елены Филипповой, посвященную взаимосвязи между холистическими взглядами в общественных представлениях, жесткими, заменяющими индивидуализированное восприятие идентичностями и различными практиками дискриминации и господства, посвященную механизмам конструирования и отторжения Другого. Эта статья вскоре выйдет на бумаге в сборнике "Новые этнические группы в России"(ред. В.А. Тишков, В.В. Степанов), а пока ее можно прочитать в несколько сокращенном виде здесь. Можно скачать и ее полную(со сносками и библиографией) версию






Е. Филиппова  "Мы" и "они"? Об опасности холизма в общественных представлениях
"Для простоты мы объединяем самых разных людей под одним названием,
для простоты же мы приписываем им коллективные преступления,
 коллективные действия и коллективные мнения"
Амин Маалуф

Утверждение о том, что оппозиция "мы – они" является универсальной формулой общественных отношений, относится к числу очевидных истин, с которыми принято соглашаться. Однако если в приведенной формуле что-то и представляется безусловным, так это "взаимодействие", отображенное на бумаге типографским знаком "тире". В остальном же все гораздо сложнее.
Взаимодействие в рамках оппозиции предполагает, прежде всего, идентификацию (акт, замечу, субъективный и индивидуальный), т. е. определение контрагента как подобного себе или как Другого. Таким образом, и "мы", и "они" существуют только по отношению к "Я" – действующему и мыслящему субъекту, а следовательно – зависят от самоидентификации этого "Я".
Каждый из нас может идентифицировать себя, последовательно или одновременно, с несколькими "мы". Такую возможность создают многомерность личности, индивидуальный жизненный опыт, разнообразие социальных ролей. В зависимости от ситуации то или иное "мы" становится более или менее очевидным, более или менее значимым; соответственно изменяется и конфигурация "не-мы".
Идентификация Другого осуществляется на основе непосредственного восприятия и личного опыта субъекта, а также на основе опосредованного знания. В первом случае решающим является внешний признак (например, черты лица, цвет кожи, прическа, особенности телосложения, манера одеваться, жесты, мимика, походка, язык, особенности речи), во втором – характерные для данного общества представления о соответствии внешне воспринимаемых признаков определенным категориям или группам населения.
Любая категоризация является редуцирующей, ибо, основанная на одном или пусть даже нескольких критериях, устанавливает подобие не полностью идентичных друг другу объектов, пренебрегая отличиями между ними. Акт категоризации является также перформативным: отнесение объектов к одному классу и присвоение ему названия делает его фактом общественного сознания, а, следовательно – общественных отношений.
Способность человека определять сходство и различие между объектами и классифицировать их на основании этих критериев является, если верить когнитивной теории, врожденной. Однако оппозиция, лежащая в основе акта классификации, сама по себе не порождает конфликт; напротив, отношения между различными классами субъектов чаще приобретают форму комплеметарности, сотрудничества, союза, обмена. Для возникновения враждебности и конфликта контрагент должен быть определен не просто как Другой, но как Чужой.

Читать далееCollapse )


Становление и динамика облика населения Сибири и Казахстана
ethno_photo
На протяжении истории человечества в разное время менялся состав населения различных территорий, миграции  в ходе которых пришлое население смешивалось с более ранним или же вытесняло его, приводили к изменениям антропологического типа, изменяла облик человека и адаптация к природным условиям. В статье сотрудников "Герасимовской" лаборатории Антропологической реконструкции ИЭА РАН, изучается изменение на протяжении нескольких тысяч лет антропологического типа населения двух территорий -- степей Казахстана, Приуралья. Южной Сибири с одной стороны и побережья Чукотки с другой, многочисленными скульптурными реконструкциями иллюстрируются как постепенный рост монголоидного расового компонента в населении Казахстана, так и значительно меньшие, возникшие, скорее, в результате адаптации к природной среде, изменения в антропологическом типе населения чукотского побережья. Работа был впервые опубликована в итоговом томе программы Президиума РАН "Адаптация народов и культур к изменениям природной среды, социальным и техногенным трансформациям" изданном в 2009 г. издательством РОССПЭН под грифом ИЭА РАН. Полная версия книги имеется и на сайте программы.


Балуева Т. С, Веселовская Е. В., Григорьева О. М., Пестряков А. П.

СТАНОВЛЕНИЕ И ДИНАМИКА ОБЛИКА НАСЕЛЕНИЯ СИБИРИ И КАЗАХСТАНА


Рис. 1. Скульптурная реконструкция по черепу мужчины из могильника Коскудук, Западный Казахстан (энеолит, 2-я половина 4 тыс. до н.э.)
Автор реконструкции: Т.С.Балуева

В данной работе представлены результаты исследования — визуальной характеристики внешнего облика населения Сибири и Казахстана от неолита до современности. Для этого привлекались кранио­логические материалы из большого количества могильников, по которым был выполнен ряд скульп­турных и графических реконструкций, в каждом случае выполненная реконструкция сопровожда­лась антропологическим описанием в виде словесного портрета. Уникальная методика прогнозирова­ния живого лица на основе черепа (так называемая программа краниофациального соответствия), раз­работанная в лаборатории антропологической реконструкции, позволяет переходить от признаков черепа к признакам лица с особым упором на индивидуальные особенности черепа. Эта программа с большой точностью воспроизводит внешний облик конкретного индивидуума, характеризуя его и как представителя определенного антропологического типа, и как индивидуальность с присущей ей физи­ономической неповторимостью.


Рис. 2. Скульптурная реконструкция по черепу мужчины из могильника Протока, Юг Западной Сибири (неолит)
Автор реконструкции: Т.С.Балуева


В основу программы легли исследования, которые проводились на живых людях и позволили по­лучить большой по своей численности материал. Изучение соотношений между внешними признаками лица и их костной основой проводилось в сочетании с исследованием толщины мягких покровов лица методом ультразвукового зондирования.
В результате комплексного анализа было показано, что полученные зависимости между элементами внешности и соответствующими им структурами черепа являются в общих чертах схожими для пред­ставителей европеоидных и монголоидных народов, а также для мужчин и женщин, т. е. элементы внешности полностью зависят от подлежащих структур черепа и его индивидуальность отражается на инди­видуальности лица. Этот принцип является основополагающим, и поэтому восстановление лица по черепу широко применяется в судебной практике.
Читать далееCollapse )


Жиромская В. Б. Младенческая и детская заболеваемость и смертность в послевоенной России
ethno_photo
По завершении реализовывавшейся на протяжении 2006-2008гг. программы Президиума РАН "Адаптация народов и культур к изменениям природной среды, социальным и техногенным трансформациям" Отделением историко-филологических наук РАН совместно с ИЭА РАН был издан в издательстве РОССПЭН одноименный итоговый том содержащий статьи по археологии, филологии,  истории и этнологии связанные с исследованиями проводившимися в рамках программы. Сокращенную версию одной из этих статей -- статьи д.и.н, сотрудника ИРИ РАН В.Б. Жиромской "Младенческая и детская заболеваемость и смертность в России в условиях глобальных экологических изменений", посвященной проблематике младенческой и детской смертности в РСФСР послевоенного(вторая половина 1940-х--начало 1950-х) периода. В статье анализируется статистика детской и младенческой смертности в различных регионах и от различных причин,причины ее изменения, меры предпринятые для ее сокращения. Для создания некоторого контекста мы, параллельно со статьей В.Б. Жиромской, приводим ряд таблиц и графиков отражающих динамику детской и младенческой смертности в другие периоды 20-го века.

Полную версию статьи можно скачать здесь.



В.Б. Жиромская
"Младенческая и детская заболеваемость и смертность в России в условиях глобальных экологических изменений"


Одним из факторов глобальных экологических изменений являются мировые войны. Проблема эта мало изучена в литературе. Однако она акту­альна, особенно в настоящее время, поскольку ве­дет к тяжелейшим демографическим кризисам и катастрофам. Лакмусовой бумагой ухудшения де­мографической ситуации всегда служат показатели детской и особенно младенческой заболеваемости и смертности.

Младенческая смертность в первой половине XX века в ряде стран (по годам).
Источник: Е.А. Кваша Младенческая смертность в России в XX веке//"Социологические исследования
", 2003, №6, с. 47-55

В результате войн, особенно крупных, мировых, наблюдается значительный и длительный подъем младенческой и детской смертности. Меняется и характер заболеваемости — обостряются хрониче­ские болезни, наблюдаются вспышки разного рода инфекций, появляется ряд новых, прежде редких или практически не встречавшихся заболеваний. Учащаются случаи летальных исходов.
Причины этого многообразны. Прежде всего среди погибших и раненых было немало детей. Вы­жившие дети длительное время, иногда в течение всей жизни, страдали от последствий тяжелых ра­нений, не всегда излечимых, и перенесенных в во­енное время болезней.

Читать далееCollapse )

?

Log in